Я спросил у Тишины,
далеко ли до Луны?
Мне ответила Луна:
Всюду только тишина.
Лишь она неслышно дышит,
видит всё, что есть, до дна.
А на этом самом дне,
в беспробудной тишине
можно думать о высоком,
можно думать обо мне.
Отражение дрожит
на поверхности лежит,
мчатся тени по ступеням,
время в сумерках бежит.
Отражения и тени,
свет и тьма на берегу,
тишину и отсвет лени,
время тянет на бегу.
Я у времени спрошу,
для чего я здесь дышу,
для чего хожу и грежу,
что ни капли не спешу.
Время сумерки отрежет,
завернёт в безмолвный край,
и сквозь сумерки забрезжит
надпись тусклая «играй».
Я себя в ней потеряю,
ты себя в ней потеряй.
Ты играешь, я играю
с тишиной давай играй.
Это танец бессловесный,
это медленная стать
помогает на отвесной
тишине спокойным стать.
Я спрошу у тишины,
где же сумерки луны,
и она ответит молча,
мол они нам не нужны.